К дню рождения Маяковского

К дню рождения величайшего поэта - яркие стихи, обычно их редко вспоминают, больше про флейты и прочее раскрученное.  А он очень точно подмечал про обряды и слепую тупость следования догмам. Сто лет прошло - многие советы можно заново печатать. КОМУ И НА КОЙ ЛЯД ЦЕЛОВАЛЬНЫЙ ОБРЯД "> Верующий крестьянин     или неверующий, надо или не надо, но всегда норовит выполнять обряды. В церковь упираются   или в красный угол, крестятся, пялят глаза, — а потом норовят облизать друг друга, или лапу поповскую,   или образа. Шел        через деревню прыщастый калека. Калеке б этому — нужен лекарь. А калека фыркает: «Поможет бог». Остановился у образа —         и в образ чмок. Присосался к иконе долго и сильно. И пока выпячивал губищи грязные, с губищ на образ вползла бациллина — заразная, посидела малость и заразмножалась. А через минуту,            гуляя   ради первопрестольного праздника, Вавила Грязнушкин, стоеросовый дядя, остановился      и закрестился у иконы грязненькой. Покончив с аллилуями, будто вошь, в икону Вавила вцепился поцелуями, да так сильно,         что за фалды не оторвешь. Минут пять     бациллы переползали      с иконы на губу Вавилы. Помолился    и понес бациллы Грязнушкин. Радостный идет,             аж сияют веснушки! Идет.          Из-за хаты           перед Вавилою встала Маша —            Вавилина милая. Ради праздника, не на шутку впился Вавила          губами    в Машутку. Должно быть, с дюжину,         бацилла за бациллой, переползали в уста милой. Вавила сияет, аж глазу больно, вскорости свадьбу рисует разум. Навстречу — кум. «Облобызаемся          по случаю престольного!» Облобызались,          и куму  передал заразу. Пришел домой,           семью скликал и всех перелобызал —     от мала до велика; до того разлобызался в этом году, что даже пса        Полкана   лобызнул на ходу. В общей сложности, ни много ни мало — слушайте, на́ слово веря, — человек полтораста налобызал он и    одного зверя. А те        заразу  в свою очередь передали —      кто — мамаше, кто — сыну, кто — дочери. Через день  ночью проснулся Вавила, будто          губу ему        колесом придавило. Глянул в зеркало. Крестная сила! От уха до уха       губу перекосило. А уже           и мамаша           зеркало ищет. «Что это, — говорит, —         как гора,          губища?» Один за другим выползает родич. У родичей   губы галоши вроде. Вид у родичей — не родичи,   а уродичи. Полкан —   и тот рыча перекатывается           и рвет губу сплеча. Лизнул кота.      Болезнь ту передал коту. Мяукает кот,      пищит и носится. Из-за губы   не видно переносицы. К утру взвыло всё село — полсела в могилы свело. Лишь пес да кот выжили еле. И то —             окривели. Осталось от деревни только человек двадцать — не верили,   не прикладывались    и не желали лобызаться. Через год объяснил доктор один им, что село переболело нарывом лошадиным. Крестьяне,    коль вывод не сделаете сами — вот он:             у образо́в не стойте разинями, губой          не елозьте грязными образа́ми, не христосуйтесь — и не будете      кобылогубыми образинами. [1923]  В.В. Маяковский КРЕСТИТЬ — ЭТО ТОЛЬКО ПОПАМ РУБЛИ СКРЕСТИ "> Крестьяне,   бросьте всякие обряды! Обрядам только попы рады. Посудите вот: родился человек            или помер — попу доход, а крестьянину ничего —      неприятности кроме. Жил да был мужик Василий, богатый, но мозгами не в силе. Родилась у него дочка — маленькая,   как точка. Не дочь, а хворо́ба, смотри в оба. Надо бы ее    немедленно к врачу, да Василий говорит: «Доктора́ —  чушь! Впрягу Пегова         и к попу лечу. Поздоровеет моментально — только окрещу». Пудами стол уставили в снедь, к самогону   огурцов присовокупили во́з еще. Пришел дьякон,            кудластый, как медведь, да поп, толстый,             как паровозище. А гостей собралось ради крестин!!! Откуда их столько удалось наскрести?! Гости          с попами         попили,   попели и, наконец,    собралися вокруг купели. Дьякон напился,             аж не дополз до колодца, воду набрал — из первого болотца. Вода холодная да грязная — так и плавают микробы разные. Крестный упился и не то что троекратно — раз десять окунал туда и обратно. От холода  у бедной дочки ручки и ножки — как осиновые листочки. Чуть было  дочке не пришел капут: опустили ее     в воду вместе с головою, да дочка сама         вмешалась тут, чуть не надорвалась в плаче и в вое. Тут ее           вынула крестная мать да мимоходом         головкой о двери — хвать! Известно одному богу, как ее не прикончили  или не оторвали ногу. Беда не любит одна шляться — так вот еще,        на беду ей (как раз такая святая подвернулась в святцах), назвали — «Перепетуей». После крестин          ударились в обжорку да в пьянку, скулы          друг другу           выворачивали наизнанку. Василий от сивухи не в своем уме: начисто ухо      отгрыз куме. После крестин дочка прохворала    полтора годочка. Доктора отходили еле. От крестной      ножки все-таки окривели. Подросла и нравится жениховским глазам уж. Да никак Перепетуи не выдать замуж. Женихи говорят:             «При таком имени — в жены никак не подходите вы́ мне». Зачахла девица           из-за глупых крестин, так      можно дочку в гроб свести... А по-моему,          не торопись при рождении младенца — младенец никуда не денется. Пойдешь за покупками,     кстати зайди и запиши дитё в комиссариате. А подрос, и если Сосипатр не мил или имя Перепетуя тебе не мило — зашел в комиссариат и переменил, зашла в комиссариат и переменила. [1923] В.В. Маяковский